30.7.14

Уже несколько суток не поступают сигналы с Земли, два раза на корабле были эти лысые твари, Энни продолжает меня игнорировать, а дурь кончается. Кажется, я чувствую, как мой головной мозг заменяется простейшим механизмом... Как-будто от серого вещества остался только мозжечок. Могу всё свалить на неисправность моего скафандра, что-то с пропорцией газов. Уверен, что у остальных всё в порядке.

Эту часть корабля чаще всего атакуют, но даже это не заставляет Её поддержать меня хотя бы хлопком по плечу. А что я такого сделал? Да, всё-таки сделал.

Мы выходили из театра, были на каком-то халтурном спектакле про утопический мир, где все друга друга любят. Так любят, что ни одной постельной сцены, а у главной героини и намёка на грудь не было.

Энни захотелось свежих булочек, за которыми нужно было ехать на другой конец города. Я предложил альтернативный вариант: пойти ко мне домой и заказать булочки, но она сказала, что таких свежих, как в её любимой пекарне, не привезут, и что она пойдёт одна, если я отказываюсь её сопровождать. Пришлось ехать, хоть и с углём в этом месяце напряжно. На улице ни черта не было видно, собственно, как всегда, мимо проносились экипажи, порой, казалось, что не мимо… Но это не важно. Это норма. От фонарей никакого толка, меня пару раз занесло, что вызывало у моей спутницы смех, за который я был готов её придушить, но, к сожалению, я испытывал к ней нежные чувства и неподдельное физическое влечение. Начался дождь.

Я высадил её у пекарни, через две минуты она, вся такая мокрая и красивая, вместе с ароматными булочками сидела рядом. Я не удержался и поцеловал её, она ответила. Машинально я полез под юбку, конечно, почувствовал сопротивление, но остановиться было не в моих силах. Потом мне стало очень больно, потому, что она проткнула тростью мою ногу, за что получила по лицу. Когда я мысленно пришёл в себя, мы были у её дома, молчали, тяжело дыша. Половина лица Энни по цвету напоминала жидкость, сочащуюся из моей ноги. Она плакала, но лицо её оставалась непроницаемым.

- Я не полечу с тобой в одной группе, – прошептала она и вышла из автомобиля, так хлопнув дверью, что я на секунду не пожалел, что ударил её.

Конечно, я пожалел. Это было жестоко. Не советую никому так делать, потому что внутри становится больнее, чем после удара острием трости в ногу.

Но, как видите, я и она на корабле. Вместе, но так далеко друг от друга. Мы дружили с самого первого дня обучения в школе космонавтики. Отлично ладили, редко ссорились. На одной из вечеринок я попробовал травку. Травка – одно название, конечно, сплошная синтетика, даже пахнет резиной. Энни узнала и перестала со мной разговаривать. Наш с ней мир стал шатким и хрупким, мы, то ссорились, то мирились, потому что после двух проб этой дряни я уже не мог себе отказать из слабости. Трубка с дурью лежала в ящике столешницы на кухне. Когда Энни уходила от меня после ужина, я не вставая с места, тянулся к ящику. Не важно, что мы только помирились и я обещал больше не курить. Не важно и то, что я провёл целый день на кухне ради перемирия. Никогда я не готовил такой сочной индейки, даже на день благодарения.

Послышался треск. Нет, это был не треск. Это противный скрежет заклепанного металла. Я двинулся в сторону соседнего отсека перекрывать шлюзы, но магниты отказывались действовать из-за какой-то коричневой слизи на гладкой поверхности всего помещения. Мне стало тяжело дышать, я начал терять сознание. Далее последовали отрывки реальности, сменяющиеся не то снами, не то галлюцинациями. Лысые, мой кот с искусственным глазом, мокрая Энни, капитан Зойчи в спальном мешке, мама, вышедшая из хосписа, здоровая и красивая, лысые… Мышц я уже не чувствовал целую вечность, глаза перестали открываться. Кажется в моей руке была сломанная трость Энни, это я понял, но зато я не понял, что мне отгрызают кисть руки. Эта тварь будто состояла из той самой коричневой слизи, но я не думаю, что это было так, потому что слизь так не кусается. Кажется, слизь вообще не кусается.

Меня вырвало. Я затянулся. Не знаю в каком отсеке я был, и был ли я на своём корабле, но мне захотелось свежих булочек. ГдеЭнни? Не важно, что передо мной штук двадцать пришельцев, мне срочно нужно найти мою Энни. Света практически не было, газовые фонарики перегорели. Да, это был наш корабль. Убогое напоминание былой роскоши. Никакого оружия поблизости, только эти твари. Всё это время я оставался на одном  месте, пробоины залатали, но «гостей» оставили внутри. Спасибо, капитан Зойчи. Где ты, сукин сын? Удивительно, что я еще дышу и даже умудряюсь затягиваться, приподнимая купол скафандра. Мне очень везёт, но я чувствую, что смотреть на двадцать противных подобий лиц, ничего не предпринимая, опасно. Снова всё помутилось внутри моей черепной коробки, эти ребята действуют на меня как хорошая доза неогероина. Что-то мне подсказывает, что в данный момент им не на Землю надо, а просто перекусить моей плотью. Когда я вспорол одному брюхо, наружу вырвался сноп капель красно-коричневой жидкости. По плечу похлопала маленькая ручка. Я оглянулся и встретился своими глазами с бирюзовыми глазами Энни, чуть поодаль виднелась паровая пушка, которую подгонял всё ближе капитан нашего корабля. Один миг, и вся противная биомасса разлетелась на мельчайшие капельки. Как ни парадоксально, но это было очень красиво в тусклом свете оставшихся фонариков.

Выяснилось, что запасных скафандров больше нет, а по плану мы должны патрулировать орбиту ещё целые сутки. Капитан истекал кровью, Энни почти исчерпала резервные газы, а про меня можно ничего не говорить, я останусь в живых, хотя мне этого не очень хочется, возможно, поэтому и останусь.

Я снял с себя скафандр и отдал его Энни. Один человек сам по себе ничего не значит. Мне хочется значить, но своим героизмом я ничего никому не докажу. Разве что Ей свои нежные чувства и неподдельное физическое влечение.

О трех подругах

Рассказать вам историю? Она короткая, правда. Всего лишь пять минут.

Итак. На одной большой планете живут три подруги. Их крепкая дружба послужит кому угодно предметом зависти. Они очень разные, но представить одну из них  в отдельности - невозможно.

Первая всегда очень задумчива, она любит посидеть в теплом и уютном кафе, выпить чашечку кофе, пофилософствовать, поговорить на высокоморальные темы... Бывают у нее истерики, да такие, что совладать с ней не может никто. Бледнокожая девушка с каштановыми волосами, отливающими золотом. Круглое лицо, маленький лоб, густые темные брови, большие ярко-зеленые глаза, пухлые губы, тонкая шея и выпирающие ключицы – все это о ней. Она немного сутулится, из-за чего ее стройное тело напоминает березку, противостоящую ветру. Голос у нее мягкий и манящий. Когда она говорит – можно заслушаться.

Вторая девушка – полная противоположность первой. Это пепельная блондинка со смуглой кожей является обладательницей великолепной фигуры: большая грудь, осиная талия, широкие бедра и длинные ноги. У нее карие глаза и еле видные дужки светлых бровей над ними, тонкая линия алых губ и белоснежные зубы, острый подбородок и массивные скулы. Она не представляет собой четкую картинку, и все ее достоинства в совокупности очень размыты. Любой растеряется, просто не зная на что обратить внимание. Девушка болтлива, но смысла в ее речах катастрофически не достает. Она очень веселая, постоянно хохочет по поводу и без. Это можно назвать истерикой, потому что частенько смех переходит в плач. Голос у нее тихий, похож на писк. Она никого не слушает, кроме своих подруг. Особенно она любит послушать третью.

Третья девушка совсем не похожа на своих подруг. Волосы мышиного цвета, совершенно обычное маленькое лицо усыпанное прыщиками, а сами его черты довольно крупные: серые глаза, вздернутый нос, сухие губы классической формы. Она не любит разговаривать, только слушает. Если и говорит, то выдает какие-нибудь «цитаты великих людей».  У нее никогда не бывает определенного мнения, чаще она просто делает так, как делают все. Девушка любит помечтать. Часто представляет себя моделью, певицей и актрисой в одном лице, смотрит дешевые сериалы и верит всем сплетням. Все примеряет на себя. Все.

Удивительно! Как они стали подругами? Однажды они встретились в только что открывшемся кафе. Зал оформлен в стиле 60-х, официанты похожи друг на друга и все улыбаются.

- Неплохой интерьер и официанты симпатичные, - сказала любительница таких мест.

- Сейчас бы на море! – громко пропищала блондинка.

- Даа…- еле слышно протянула третья и продолжила что-то говорить, но ее никто не услышал из-за того, что худощавый официант выронил поднос, который оглушительно ударился об кафельный пол прямо перед столиком девушек.

- Ну и неряха! Совершенно не думает об имидже заведения, которое ему платит деньги! Да люди вообще не любят думать…- возмутилась первая.

- Главное, чтобы думали обо мне! Смотри, какое платье! Мне идет оранжевый цвет? – взвизгнула вторая.

- Очень идет…- восхищенно сказала «мышка».

-О тебе думать? О чем ты?

- Очень многие обо мне думают, очень многим я нравлюсь, а еще больше тех, кто в меня влюблен до беспамятства!

- Ой, ну извините! – съязвила брюнетка.

- Ничего. Самое главное, что вы обо мне думаете и постоянно находитесь рядом со мной, девочки…

- Да не так уж и часто, я от тебя устаю.

- А я часто думаю, мне кажется, что ты мне никогда не надоешь. Ты чудесная! – неожиданно для всех воскликнула третья. Смуглая красотка умилилась и взяла девушку за руку. Они обе так лучезарно улыбались, что их подруга не выдержала и присоединилась к этой сцене нежности, обняв своих подружек.

- А меня ты любишь?

- Да-да! Конечно! Сколько моментов было! Да еще и будет…

- Будет, будет! – подхватила восторженную речь блондинка.

Так, ничего не заказав, они встали из-за стола и направились к выходу. Ошеломленные официанты на секунду остановились, но как только посетительницы вышли, парни продолжили свою дикую беготню по залу.

День был пасмурным, но Вчера, Завтра и Сегодня были полностью поглощены друг другом. И любой прохожий без сомнения сказал бы: «Это - любовь!», хотя сам он ничего не знает об этом.

Можно пожалеть «мышку», можно ей посочувствовать, но никто не осмелится ей помочь, ведь она выглядит такой счастливой. Вдруг, ей эта помощь не нужна вовсе?

Вот и все, что я хотела сказать. 

У царства прохладительных напитков

Май. Пять часов вечера. Солнце разошлось сегодня не на шутку. Я шла домой с электрички, неся в левой руке тяжелую сумку, а в правой - журнал, который служил мне веером. Градусов тридцать, не меньше. Глоток воды был моей самой заветной мечтой в те минуты… Вот и он, спасительный магазинчик, возле которого стояла чертовски привлекательная лавочка в теньке.

В царстве прохладительных напитков  работал кондиционер. На секунду я остановилась и закрыла глаза. Почувствовала, как мне начинало легчать. Продавщица с пониманием на меня посмотрела, продала мне литр ледяной минералки без газа и пожелала мне удачного вечера.

Я вышла и сразу направилась к ожидающей меня лавочке. Наконец-таки освободив руки, я быстро открыла воду и сделала долгожданный глоток жизни. Это можно было сравнить с пробежкой по только что скошенной мягкой траве после медленной прогулки по шершавому горячему асфальту. Я сидела и наблюдала за прохожими «мучениками», а они плелись как сонные мухи. Только один человек привлек мое особое внимание.

Светловолосая девчушка лет девяти, тонкая как тростинка, шла мимо. Рядом с собой она катила совершенно не подходящий ей по росту зеленый велосипед. Все ноги, ее худющие ноги,  были в комариных укусах. На коленках симметрично расположились две огромные ссадины. Из одной еще сочилась кровь, а другая была грязная и засохшая. Руки, особенно ладони, были черные как смоль. Что она ими делала? Что-то слегка напоминающее платье колыхалось от ее резвой походки. Спутанные и сальные волосы спадали до самой поясницы. Лицо было потное и чумазое, как у трубочиста. Кто-нибудь вообще следит за этим ребенком? Но на лице ее расплылась лучезарная улыбка, девчонка куда-то стремительно направлялась. Она бросила гигантский велосипед у крыльца магазина и забежала внутрь. Какая дикая беспечность!

Через пару минут она вернулась с яркой упаковкой мороженого. Неужели она сейчас будет есть? Грязными руками! Да.

- Девочка! Ты бы руки помыла, иди сюда, я тебе полью водичкой! – не выдержала я.

Худышка посмотрела на меня волком, как будто я хотела отнять ее мороженое. Она ничего не ответила, подняла одной рукой велосипед, причем той же, которой держала свое лакомство и быстро, насколько это было возможно, поплелась туда, откуда пришла.

Мне стало неприятно, но я на секунду представила, как бы я повела себя на ее месте. Меня передернуло. На ее месте я бы не была такой грязной. Я решила не думать об этой ситуации, переключиться на другие мысли и продолжить свой путь домой. Там меня ждала целая гора непрочитанных документов. Я положила воду и журнал в сумку, перекинула тяжесть через плечо и пошла навстречу делам.

Всю оставшуюся дорогу, я, взрослая женщина, почему-то мечтала о разбитых коленках и дикой беспечности.

После грозы

За окном сверкнуло. Я отвела глаза от монитора и вгляделась в темно-серое небо. Во время грозы мне всегда хочется закутаться в теплый плед и нюхать свои коленки, вот и сейчас тоже появилась в этом потребность. Прогремело. Я встала и подошла ближе к окну. Из-за громады туч виднелся край солнца, лил дождь. На небе появилась радуга. Детище двух антиподов, возникающее из-за того, что один преломляется и отражается другим. Мне очень захотелось сфотографировать это чудесное явление.

Я надела на себя свитер, натянула резиновые сапоги, прихватила зонтик и отправилась на улицу. По мере того, как дождь сходил на нет, мое настроение улучшалось, мой нос оказался во власти запаха сирени и мокрой древесины. Я сделала несколько фотографий. Какие же они ничтожные в сравнении с тем, что я имею счастье наблюдать! Я отправилась в путь.

Очарованная, с приоткрытым ртом, я фотографировала, фотографировала, фотографировала... Я не знаю, какая в этом была потребность, но пение соловья услаждало мой слух, слабый солнечный свет нежно касался моего лица. Все было зеленым, но не сливалось друг с другом. Небо пестрило красками, каждую секунду оно меняло свои узоры, одни облака сменялись другими. Радуги и след простыл, а я все шла, шла, шла…

Я стою на вершине холма. Как прекрасно это место, в котором я живу. Чувствую гордость, чувствую настоящее вдохновение. Нет, не то вдохновение, которое приходит и уходит, а то, которое идет со мной по жизни. Вдохновение жить.

На меня начали нападать комары. Им так и хочется впиться своими хоботками в мою кожу, хочется испить моей крови, в которой содержится «гормон счастья». Не желая делиться своим счастьем с насекомыми, желая задержать его в себе, я направилась в сторону дома. Нравится, что нет людей. Нравится, что они не посмотрят на меня и не начнут сомневаться в моей нормальности. Я нормальная. Я просто люблю жизнь чуточку больше, чем они, раз между нами возникает такое непонимание. Вот и мой дом.

Я смотрю на потемневшее небо и думаю о счастливом стечении погодных обстоятельств, что позволили мне насладиться двадцатью минутами. Путь преградила ветка сирени, которая провисла под тяжестью воды. Мне было жалко, но я отломила маленькую веточку. Мне захотелось оставить этот запах себе, хотя бы на короткое время…

Придя домой, я задумалась о совершенной прогулке. Как бы хотелось делиться такими впечатлениями с людьми. Как жаль, что не передашь их ни фотографиями, ни словами. Я так не могу. Но может стоит попытаться?

Про одно утро

Я проснулась от холодного прикосновения утра третьего весеннего месяца. Резко открыв глаза, я обнаружила открытое настежь окно чужой квартиры. Перевернулась с бока на спину и вгляделась в чужой белый потолок. В комнате пахло виски. На прикроватной тумбочке, что была справа от меня, стояла пара пустых бутылок выше уже упомянутого напитка. Рядом лежал мой забрызганный мобильник. Было ощущение, что мое тело украли и подменили силиконовой оболочкой. Губы пересохли, мне очень хотелось пить. Я пошевелила пальцами на ногах, подвигала бедрами. Резко вскакивать с постели было глупой идеей, потому что через секунду после этого мои кости заломило, а в голове творилось нечто взрывное.

После горячего душа я нашла чужую кухню и чужой кофе. В холодильнике кроме яиц и молока не было ничего. Я решила быстро выпить кофе и уйти отсюда подальше. Ничего не вспомнив со вчерашнего вечера, с чувством тупого стыда, я вернулась в спальню. Легкое одеяло поднималось от чьего-то ровного дыхания. Я замерла. Кажется, это дыхание принадлежало хозяину этой квартиры. Откинув одеяло и посмотрев на его лицо, я начинала кое-что припоминать…

Вчера был один из самых жарких майских деньков, но к вечеру похолодало. Я зашла в местный бар, который кишил мужчинами. Я пару раз находила в этом месте временного партнера. Среди своры типичных посетителей я заметила сногсшибательную «белую ворону». Он совсем не вписывался в это место. Он сидел в конце барной стойки со стаканом виски. Я не могла не подойти. Он притягивал. Этот темный шоколад волос, слегка прищуренные глаза цвета пасмурного неба, морщинки вокруг глаз придавали ему такую солидную сексуальность. Редко встретишь такой тип. Возможно, у него был тяжелый день, потому что вид у него был довольно-таки уставший. Он сидел, сгорбившись, подперев голову рукой. Он смотрел на полупустой прозрачный стакан, но, в то же время, не на него. Куда-то в бесконечность. Когда я подсела, у нас сразу завязалась беседа. Его речь была пропитана каким-то скептицизмом ко всему, что касается женщин. Я помню, как он заказал мне выпить, помню некоторые темы, на которые мы разговаривали. Точное содержание этих разговоров не отложилось в моей голове. Кроме одного факта. Жена бросила его и ребенка около четырех лет назад и укатила с другим мужчиной, кажется с ее коллегой по работе, в «прекрасное далеко». Потом все постепенно стирается из памяти…

Когда я стояла на пороге у выхода и уже прикоснулась к дверной ручке, чтобы открыть дверь, чей-то голос окликнул меня. Детский голос. Он позвал меня.

- Мама? – как-то грустно спросил мальчик лет семи. Он был худощав и бледен. Лицо было заспано, он щурился так, как будто я излучала яркий свет.

Было ощущение, что он назвал мое имя. Это странное чувство не дало мне открыть дверь и уйти из чужой квартиры, забыв сюда дорогу…

***

Я проснулся от непривычного запаха, от которого прежде не просыпался. Окно было закрыто, хотя я привык открывать его на ночь. Я почувствовал ужасный голод. Разлепив глаза, не торопясь я поднялся. Медленным шагом направился в туалет. Опустошив свой мочевой пузырь, я начал прислушиваться к звукам своей квартиры. Вместо привычной тишины я услышал тихое потрескивание и смех моего ребенка, доносившийся из кухни.

Кухня была залита золотом. Сын сидел за столом и уплетал порцию поджаристого омлета, чей запах и послужил причиной моего пробуждения. Изящный силуэт темноволосой женщины стоял у плиты и напевал знакомую мелодию. Кажется что-то из "Битлз".

- Привет… - с хрипом в голосе промямлил я.

Незнакомка обернулась. На ее лице появилась прекрасная улыбка. По моему телу пробежали мурашки.

- Садись за стол. Тебе кофе со сливками или черный? – спросила она.

Ее голос звучал сочным матовым тембром. Я почувствовал что-то знакомое в том, как она произнесла это предложение. Сейчас же молча сел за стол, огляделся и заметил, что кухня была в идеальном порядке, я не узнал это место.

- Черный… - снова прохрипел я.

- Доброе утро, пап! – смеясь, сказал мне сын, - Мама вернулась!

После этих слов мне стало не по себе. Я впал в какой-то жуткий ступор. В этот момент женщина поднесла мне тарелку с омлетом и чашку кофе. Я с недоумением посмотрел на нее и сделал глоток. Она сварила чудесный напиток, не то, что я делаю по утрам себе сам. Она села рядом и нежно посмотрела на меня и на мальчика.

- Вы так похожи, - с улыбкой прошептала она.

Сын покончил с завтраком и жалобно произнес:

- Можно я сегодня не пойду в школу?

- По какому это поводу? Это даже не может обсуждаться! – со строгостью в голосе опередила меня она.

- Ладно… - с хитрой усмешкой ответил маленький авантюрист.

Было видно, что он тоже в восторге от ее голоса.

***

Одевшись, они вышли из квартиры. Их было трое. По дороге в школу он не сводил глаз с прекрасной женщины. Откуда она взялась, эта синеглазая с алыми губами? Может быть она всегда была рядом?

Когда их осталось двое, а третий, стоя на крыльце обшарпанного здания школы, махал им рукой, мужчина посмотрел прямо в океан ее глаз.

- Я не знаю, что происходит и…

- Не пытайся ничего объяснить себе. Ведь все так и было, верно? – перебила она.

- Верно… - с необычным облегчением и приятной истомой на душе, какой он давно не испытывал.

Он взял ее за правую руку. Левой она погладила его по щеке. Странное ощущение охватило обоих. Он чувствовал себя нужным, чувствовал прилив сил. Она чувствовала то же, в животе щекотало, а глаза медленно наполнялись слезами счастья. Совсем не думал он увидеть ее через призму прозрачных полупустых стаканов виски, среди пьяных холостяков, на дне своего разбитого сердца. Совсем не думала она найти семью после череды случайных связей, игры с чужими сердцами и всепоглощающего одиночества.

Читатель может сам придумать конец этой истории. Это может быть ряд разочарований в почти незнакомом человеке, это может быть приторная счастливая жизнь с кофе по утрам и вечерними просмотрами глупых семейных комедий. Я же предпочитаю оставить это право жизни. Она сама решит, что ей делать. Она самостоятельная девочка.

Ночь

Проснувшись однажды темной ночью, такой темной, что не было уверенности в существовании чего-либо за окном вообще, девушка лет двадцати быстро пересекла комнату, чтобы оказаться как можно ближе к окну. Что это? Звезды? Так много? Такие яркие? Нет, нет, друзья. Нет, товарищи, это не звезды. Это капли дождя на стекле, подсвеченные светом старого фонаря. Можно отходить от окна, ничего интересного.… Но что это? Почему она стоит и не сводит глаз с этих капель, с этих лжезвезд? Все дело в нем. Все дело в нем…

Он ушел рано утром, когда о солнце никто не мог даже вспомнить, потому что все спали. Все крепко спали по той причине, что было 5 утра, была зима, и не было причин не спать. Ни у кого, кроме одного человека. Одного бледного костлявого тела, внутри которого затаилась дикая боль. Тело сидело на коробке рукописей в рваной запятнанной майке. Мышцы прозрачного лица были напряжены, сухие губы прокусаны белыми ровными зубами. Огромные серые глаза, под которыми красовались синяки персикового цвета, были сухи и пусты. Может в них была надежда, но ему это разглядеть не удалось. Он был занят сборами, ему не до нее, она его уже давно не интересовала. Дело не в ней, она мышь, которая позднее заинтересует какого-нибудь меланхолика. Дело в нем, потому что она заинтересовала его на тяжелом этапе жизни. Когда все были против него. Кроме нее. Она никогда не была против, она все делала для него, и его это устраивало. Устраивало до того момента, пока он возвращался к ней регулярно. Ему нравилось приходить и видеть ее в домашнем сарафане в цветочек, с нелепым узлом густой меди. Нравилось, как она встречает его, как заваривает сладкий чай с лимоном. Он знал, что она его любит, но не знал насколько сильно. Вернее он боялся узнать насколько сильно, потому что сам бы так полюбить никогда не смог. Она сидит и смотрит сейчас. Она молчит и ничего не говорит. Нужно было ему уйти по-другому. Нужно было не приходить вечером, но ему так хотелось чая с лимоном, ему так хотелось ее взгляда, ему так ее хотелось. В последний раз. В последний, потому что блондинка с фруктовым вкусом губ в баре дала ему свой адрес. Она сидит и смотрит сейчас. Пускай смотрит. Он ее не любит и не способен полюбить. До свидания. Точнее прощайте.

Так он ушел. Она все смотрела на эти капли. Она вспоминала, как безжалостно захлопнулась железная дверь, как тронулся лифт, как полилась вода. Вода из ее собственных глаз. Как она упала с этой коробки, как подползла к тому месту, где он только что был. Как прислонилась к полу губами и как уснула. Она вспоминала те утренние часы, когда она обшарила каждый метр своей квартиры в поисках его вещей. Хотя бы одной вещи, хотя бы его зажигалки, хотя бы его зубочистки. Ничего не осталось после него, ничего кроме нее самой. Кроме ее любви к нему.

Она смотрит в это окно. Почему она так резко вскочила? Что ее подняло? Что она почувствовала? Человек, который делал ее счастливой, просто приходя к ней каждый вечер, просто улыбавшийся ей, померещился ей снова. Будто он стоит и смотрит в ее окно снаружи. Там.

После прекрасных ночей с фруктовой блондинкой, после сотен таких же ночей с разными женщинами. В ту же непроглядную ночь он стоял напротив ее окна, шел дождь, а он не понимал, как он здесь оказался. Ноги сами принесли его сюда. Он ее не любил. Он скучал. Ему пришлось развернуться и уйти, потому что гордость не позволила бы ему вернуться. Пускай ни одна женщина не полюбит его так же, пускай никто не заварит ему такой же вкусный чай с лимоном. Он уходит. Снова. Дело не в ней, она мышь, которая позднее заинтересует какого-нибудь меланхолика. Дело в нем, он меланхолик, который не сможет сделать ее счастливой. Который позволил семи грехам сожрать его заживо.

Под облаками

Под слоистыми облаками лазурного неба, над толстым слоем супесчаной почвы, на траве темно-зеленого цвета, под зелеными сводами яблонь стоял маленький дом из красного кирпича. В окно, которое четко выходит на восток, пробился первый луч оранжевого солнца. Луч сперва осветил маленький стол, стоящий впритык к подоконнику. Данная конструкция слилась воедино из-за чудесного творческого беспорядка. Фантики, цветная бумага, набор цветных карандашей, точилка в виде яблока, всевозможные коробочки и шкатулочки, пособие по литературе для поступающих в ВУЗы, комки исписанных неудачными рифмами тетрадных листов, марки из разных стран, рваные струны гитары, толстенькая книга с пожелтевшими листами... Беспорядок царил во всей маленькой, но уютной комнатушке. На стене справа висело нескромное множество полок, где рядами по росту стояли новые и старые, толстые и тонкие, комические и трагические произведения выдающихся авторов. Рядом висели большие фотографии членов семьи и друзей. На широком комоде, стоявшем под ними, лежала стопка новых книг, чей запах смешался с ароматом свежевыстиранного белья, которое слоями выпирало из верхнего ящика, и апельсиновых корок, которые дня два или три пролежали на краю прикроватной тумбочки. Рядом с ней, в углу этой комнаты, стояла кровать, на которой мирно спала девушка, укрывшись одеялом и тонким пледом фиолетового цвета из плотной ткани. Копна ее медных волос волнами лежала на подушке необычной формы (под такой шевелюрой не разглядеть какой именно). Веки подрагивали, девушка почувствовала на себе луч солнца, который так нагло ворвался в ее сонную обитель вместе с воскресным утром.
Лиля открыла окна бирюзовых глаз, ее губ коснулась улыбка, которая медленно расплылась по всему лицу. Она потянулась и быстро вскочила с постели. После утренних процедур, ей очень захотелось выпить черного сладкого чая с молоком. На одной из кухонных полок стояла целая коллекция чаев разных сортов - мечта настоящего ценителя.
После бодрящего напитка, Лиля решила немного почитать. Погрузившись в мир неизведанных сторон человеческого бытия, любимых героев и неповторимого стиля английского писателя, девушка отключилась от реальности. В ее мозге шли бурные процессы покорения вершин литературы.
Прошло около трех часов (да, некоторые люди способны зачитываться до такой степени). Лиле захотелось есть. В холодильнике остался вчерашний куриный суп и оливье (вчерашнее оливье самое вкусное). После трапезы, девушка решила налить себе зеленого чая и насладиться его ароматом сполна, когда вдруг обнаружила, что сделать чудесный напиток сладким ей не удастся. Тогда, быстро одевшись, завязав волосы в небрежный узел, она вышла из дома, вдыхая свежий воздух апрельского вечера.
Лиля зашла в  маленький магазинчик через дорогу, за прилавком которого стояла давно знакомая ей продавщица. Она не раз заговаривала с ней о погоде и просто о житейских делах. После покупки пакета сахара, Лиля снова разговорилась с женщиной, чье лицо всегда расплывалось в улыбке красных губ.
- Ой, столько всего навалилось! Завтра приезжает хозяин магазина, опять устроит знатную взбучку всему персоналу! Да еще и эта старушка...
- Какая старушка?
- Да живет на отшибе, еле ходит. Дочь уехала отдыхать, а меня попросила несколько раз занести ей продукты. Вот, сегодня очередной раз, а мы концы с концами не сводим, дел уйма...
- Так давайте я отнесу? Мне не сложно...
- Правда? Тебе не трудно? Это там, где торговый центр строили, деревянный дом слева...Номер 14 вроде...Да.
- Хорошо, мне не сложно. Разбирайтесь с делами!
И взяв небольшой пакет с фруктами, овощами и макаронами, Лиля распрощалась с продавщицей, пожелав ей удачи.
Погода в этот день выдалась чудесной. Взяв в охапку пакетик сахара, а в правой руке неся старушкин пакет, девушка весело шагала навстречу легкому ветерку. Проходя мимо заброшенной стройки, она резким шагом спугнула большую стаю голубей, которые взмыли в воздух с громким воркованием, сопровождаемые таким же громким смехом...
Что и кому сделал этот апрельский день? Почему его так жестоко запятнали? На подоконнике одного из больших окон недостроенного торгового центра поперек лежал длинный деревянных брус. Несколько голубей, взгромоздившись на него, перевесили одну из половин, подобно детским качелям. Брус летел недолго, не замедленно, как это происходит в фильмах.
Вдавленный перелом черепа с летальным исходом. Еще теплое бездыханное тело девушки, с безмятежной улыбкой на лице, лежало на сухом песке. Рядом были рассыпаны красные как кровь яблоки, на груди белый сахарный песок, также попавший в горячую лужу с резким запахом железа.
Кто виноват? Где справедливость, если молодая жизнь прерывается таким чудовищным образом? Нет справедливости в таком случае. Конечно, все рано или поздно подходит к концу. Все заканчивается, и время этого рассказа тоже истекло.