Старик и брови

- У тебя нет бровей.
Он сел рядом со мной и без приветствия начал на "ты". Старик, самый обыкновенный пенсионер, с навсегда заснеженной головой и руками, напоминающими ветви сухого дерева. И глаза ещё такие, глубокого зелёного цвета, прямо в душу глядят...
- Что? - мой встречный вопрос.
Молчит. Чудак. Сложно смотреть на него, я постоянно перевожу взгляд на тени сквера. Всё ещё молчит. Сидим в тишине целую вечность, слышно шелест листвы, шаги прохожих парочек и дам с колясками.
Ещё одна вечность прошла. Он всё смотрит, а я всё нет. Нат волнуется, пора домой.
По пути домой я не могу понять, почему он подсел, почему сказал, почему смотрел. Я провёл пальцами по бровям. Странно, что не сделал это сразу, а уставился на него.
Ключ в дверь. Пахнет жареным беконом и свежим хлебом.
- Была в магазине, купила еды и выпить,- поставила на стол красное сухое и два фужера.
- Что с моими бровями не так?- улыбнулся я.
- Лена дала мне адрес того ресторана, где Ринат сделал ей предложение. Там средние цены и быстрое обслуживание. Заведение новое, людей там мало, и суши там нет...
- Ты же купила еды и выпить.
Вышла. Что я не так сказал?
- Нааат!
Молчит.
- Нат!
В комнате неприятно холодно, она босиком лицом к голой стене. Подошёл сзади и плотно прижался. Цыкнула и попыталась оттолкнуть.
Поцеловал шею. Плечо. Два раза. Три раза. Ниже. Ещё ниже. Рукой провёл по животу. Ниже. Погладил волосы. Повернул лицом к себе. Долгий поцелуй её обиды и моих извинений. Поцеловал шею. Плечо. Правее. Ниже. Ещё ниже. Рукой провёл по спине. Гусиная кожа. Провёл ещё раз. Поцеловал живот. Ниже. Ещё ниже.
***
Снова старик... Ржавый бритвенный станок... Подходит ближе, гладит свои брови пальцами... Скрип... Удар...
***
Утром записка: "Мне нужно замуж. Больше не звони."
Выпил красного сухого натощак, сбрил брови.

Мегаполис в синем платье

Поезд прибыл в 10:32. Люди, подобно муравьям рассредоточились по платформе, а несколько минут спустя по всему вокзалу. Пожилой человек лет семидесяти присел на скамейку в зале ожидания и принялся изучать карту. Это был Игорь Иванович. Он искал университет своего внука. Возникли какие-то проблемы с учёбой, а дочь старика уехала на очередные «острова» с новым мужем, и помочь разобраться сыну не могла, да, вернее, не хотела. И вот он, человек из маленького городка, находящегося за полтысячи километров от этого внука, приехал к нему на выручку в мегаполис. С собой была крупная сумма денег «на всякий случай». Это всё, что он отложил на свои похороны. Игорь Иванович был ярый противник коррупции, но дело касалось Его внука, а не чьего-то ещё.

Метро. Столько людей, и каждый куда-то спешит, хотя поезда ходят с завидной частотой. Два раза нашего героя сбили с ног, несколько раз толкнули, один раз пришибли дверью, а он в силу своего худощавого телосложения не мог противостоять этим атакам.

Выйдя из метро, Игорь Иванович прогулялся по аллее, покормил голубей остатками бутербродов из поезда. Отыскав нужный корпус, он прямиком направился в деканат, вспоминая годы, когда сам был студентом техникума.

Выяснилось, что парень уже два года не учится в этом ВУЗе, что есть информация о его переводе в учреждение на другом конце города. Вот и «проблемы с учёбой».  Довольно сильно испугавшись, дедушка отправился на поиски внука. Но с чего начать он даже не представлял, ведь место, где живёт «этот оболтус» ему неизвестно, потому что из общежития мальчишку выселили. Выходит, что нужно отправляться на место учёбы, возможно, там ему кто-то подскажет, что делать дальше.

В метро спускаться желания не было, поэтому автобус, подъехавший к остановке, пришёлся кстати. Цены кусались, глаза мужчины заслезились. Он совершенно один, у него даже знакомых в этом городе нет. Жил когда-то здесь друг детства, да умер года четыре назад от лейкемии.

Автобус прибыл на «конечную», доставил он человека в довольно грязный район. Выяснив в сомнительном учебном заведении, что его внук уже год не посещает занятия, учитывая, что он на заочном отделении. Обрадовало, что был адрес временного проживания, это было неподалёку.

Начинало смеркаться. Наш герой был голоден и начинал замерзать. Нужно было найти ночлег и поесть. Он решился отворить дверь, над которой светилась яркая вывеска на иностранном языке.

В зале мало света, он захотел уйти, но играла музыка 70-х, она и остановила его, уговорила остаться. Он занял место у бара. Прекрасная дама, которая сидела рядом, напомнила ему покойную жену, когда они с ней только встретились в 66-ом. Синее платье красиво струилось по молодому стройному телу, огненные локоны падали на грудь, яркие пухлые губы изящно шевелились, повествуя о чем-то парню за барной стойкой, и голубые, подобные небу, глаза время от времени смотрели на него, на молодого человека из 66-го. Такими глупыми  казались мечты об этой барышне, какой-то укол совести возвратил его на землю. Громко прозвучал вопрос о том, не хочет ли он чего-нибудь выпить. Он попросил красного вина для себя и для дамы рядом, на что девушка ответила "нет, спасибо", и продолжила говорить. Замечательный голос, голос для сладких речей. Можно было с трудом понять, о чем она говорит, ему сначала показалось, что она иностранка.

Прошёл час, Игорь Иванович был изрядно пьян, девушка всё не уходила, но ничего не заказывала, видно, кого-то ждала. Через четверть часа к бару подошел мужчина средних лет. На нем была темная обтягивающая его мускулистый торс рубашка, синие брюки и начищенные ботинки. Он грубо скомандовал "на выход". Девушка послушно встала, засобиралась и направилась вместе с ним к выходу. Наш герой был достаточно пьян, чтобы пойти следом, и резко развернуть того, в рубашке. Удар, холодный гладкий пол, темнота.

В нос ударил запах помоев – задний двор того заведения. Нужно было встать и привести себя в порядок, но силы покинули Игоря Ивановича. Жутко хотелось есть. Он почувствовал запах жареного мяса вместе с запахом собственной крови из носа. Через полчаса он смог встать и дойти до ларька с шаурмой.

Двадцать минут непрерывной рвоты, снова пошла кровь из носа. 

Смеркалось. Он так и плутал по незнакомым узким улицам. Надежда найти внука его совсем покинула, но надежда найти ночлег ещё оставалась. Тёмный переулок, двое неизвестных увязались за ним. "С меня нечего взять, я старый и больной", крутилось в его голове. Двое ускорили шаг, он остановился. Удар, привкус железа во рту и рой мыслей…

Где же внук? Что он скажет дочери? Да ей всё равно... Начерта приехал в этот город?! Как же ноет всё тело… Но почему-то более всего он думал о девушке в синем платье.

Проснулся. Но как же он пожалел, что проснулся.

Друг Азель.

Это маленькая история о девочке и её ослике.

Где-то высоко в горах, где с равнины деревья кажутся мхом, в маленькой деревушке жила девочка по имени Азель. У неё были чудесные родители, которые мечтали, чтобы Азель вырвалась из оставленной цивилизацией деревни и стала врачом. Ведь с самого раннего детства она с завидным упорством стремилась вылечить всех: начиная с раздавленной букашки, заканчивая старенькой бабушкой, жить которой оставалось года два от силы.

Когда ей было пять лет, в их деревню забрёл маленький ослик со сломанной ногой. Скорее всего он отбился от стада, когда торговцы с Голубой горы бывали в этих местах. Один мужчина предложил зарезать ослика, но Азель с громким плачем вступилась за животное. Все очень любили маленькую девочку. Детей в деревне было мало, а такое чудесное создание не могло не вызывать всеобщей любви. Ей пошли навстречу. Родители девочки взяли ослика себе, сделав его членом семьи.

Каждый день, из года в год, Азель и маленький  ослик, названный ею Тодо, становились всё ближе друг к другу. В течение одиннадцати лет их дружбы никто бы не подумал, что существует просто ослик, и существует просто девочка. Они слились для всех в единое целое, нельзя было их разделить.

Когда Азель начала расцветать, Тодо начал стареть. Но они продолжали всё делать вместе: ходить за ягодами, ездить к горной реке, чтобы девочка могла постирать белье, а ослик пощипать свежей травки. Также они любили просто бродить в горах, созерцая красоту родных мест.

Родители, поняв, что Азель перестала интересоваться врачебным делом, что вкусы их дочери давно приобрели «ослиный» характер, забросили свои мечты о том, что из девочки вырастет прекрасный доктор. И было в принципе наплевать, где она, с кем, потому что и так всё знали. Поначалу у них возникали вопросы о причине такого помешательства на дружбе с ослом, но не связав это с отсутствием в деревне ровесников дочери, они решили, что скоро он умрёт, и Азель задумается о будущем.

Ослик старел, их дочь взрослела, но ничего так и не менялось. Никто и вообразить себе не мог, что это могло продолжаться так долго. Постепенно родителям стало всё равно на судьбу дочери, так как в их семье появилось ещё два ребёнка. Близнецы. 

Что касается Азель, то её не волновало ничего, кроме Тодо. Она очень любила его и считала, что он всё понимает. Иногда она мечтала отправиться с ним в большое путешествие, и наконец-то повидать мир. Хотела уже спросить у родителей немного денег, но она не заметила, как они стали реже с ней разговаривать. Соседи вообще только улыбались при встрече. Порой, она целую неделю не слышала человеческой речи. Всем было не до неё, все были заняты делами первой важности, а она так и оставалась делом последней важности. Да и вообще ничьим делом она не была.

Азель стала разговаривать с ослом. Ей казалось, что он даже ей что-то отвечал, когда жевал траву. Жаль, она не понимала.

«Неразборчиво» - думала она.

Когда в деревне начался голод, Азель исполнилось шестнадцать. Урожай смыло дождём, скот вымирал от неизвестной болезни. И вот, настал тот день, когда мама впервые за три года заговорила с девочкой. Она попросила её сходить на другой конец деревни, к зажиточному пахарю с просьбой дать немного крупы, так как собственные запасы кончились. Азель не верила своим ушам, от счастья тут же побежала исполнять просьбу. Это было так ценно для неё: сделать что-то необходимое. Но мужчина ничего не дал, он только рассмеялся, сказав: «Ослу твоему что ли?». Так и захлопнул дверь перед носом девочки. Все были озлоблены, все голодали.

Когда девочка, расстроенная, вернулась домой, она ничего не сказала матери, а только посмотрела на неё с виноватым видом. На лице матери было какое-то непонятное ей облегчение и тревога одновременно. Но когда Азель посмотрела на отца, её зубы невольно сжались, а глаза налились кровью. На его одежде были следы крови, а в руках он держал свой охотничий нож. Она вбежала в сарай и не поверила своим глазам. Там не было Тодо.

В порыве ярости она вырвала нож из рук отца.

«Они зарезали Тодо, потому что нечего есть» - только и крутилось в её голове.

- А не хотите человечины?

С этими словами Азель резко провела ножом по своему горлу. Постояв ещё около минуты, она замертво упала, заливая пол кровью.

Теперь Азель и Тодо бродят по садам Эдема и разговаривают. Родители и братья Азель больше не голодают.

15 июля, 2012 г.

Дитя нелюбви

Ровное дыхание моей новорожденной дочери вселяло в меня надежду на лучшее, заставляло меня умиротворенно улыбаться. Он сегодня снова не придёт. Его уже неделю не было. Пусть делает всё, что только его грешной душе угодно. Нам хорошо вдвоём, нам вместе с ней спокойно без него. От него одни беды, одни неприятности. Мысли о нём жестоко ударили по больному. Моему ребенку нужен отец. Пусть такой непутёвый, другого я не найду. Кому я нужна? Состарившаяся раньше времени мать восьмерых детей, семь из которых умерли, не успев сделать первого вдоха. Да, одной мне тяжело будет растить это создание. Когда же он придёт? Никогда. Пусть он никогда не приходит, но хоть когда-нибудь придёт…

Дверь в дом громко заскрежетала, раздались шаги. Он ещё не знает, что стал отцом. Я уже неделю как разрешилась, а он не знает. Не думю, что это вызовет в нём какие-то чувства. Ребёнок… Это не ребёнок в его понимании, это обуза. Это всего лишь семя, спущенное в минуты насилия надо мной. Ненавижу его. Ненавижу его, но так люблю его дитя. Будет ли она похожа на него?...

- Кларис! Где ты, чёртова шлюха?!

Почему он называет меня шлюхой? Не суть… Я тихо встала, поцеловала дочь и направилась к своему мужу.

- Вот ты где! Дай мне еды немедленно, я хочу есть!

Я молча пошла на кухню. Пока я пыталась найти что-то, что бы удовлетворило его, он поднялся наверх. Тошнота. Какое-то дурное предчувствие. Дитя. Я прислушалась… Тишина. Я продолжила поиски. Глухой звук. Я кинулась наверх, в глазах темнело от резкости, с которой я сорвалась с места… Кровать сбита, пьяное тело захрапело. Её нет. Она на полу. Молчит. Она не плачет, но лежит на полу. Что это? Под маленькой головкой начала образовываться тёмная лужица. Он даже не заметил спящее тельце... Лужа всё растекалась по холодному деревянному полу. Чувствует ли этот человек запах крови своей дочери? Нет, это мой удел. Кровать, угол прикроватной тумбы, мёртвый ребёнок без отца. Я привыкла видеть смерть своих детей. Постараюсь убедить себя, поверить в то, что восьмой человек из моего чрева так и не сделал первого вдоха.

30.7.14

Уже несколько суток не поступают сигналы с Земли, два раза на корабле были эти лысые твари, Энни продолжает меня игнорировать, а дурь кончается. Кажется, я чувствую, как мой головной мозг заменяется простейшим механизмом... Как-будто от серого вещества остался только мозжечок. Могу всё свалить на неисправность моего скафандра, что-то с пропорцией газов. Уверен, что у остальных всё в порядке.

Эту часть корабля чаще всего атакуют, но даже это не заставляет Её поддержать меня хотя бы хлопком по плечу. А что я такого сделал? Да, всё-таки сделал.

Мы выходили из театра, были на каком-то халтурном спектакле про утопический мир, где все друга друга любят. Так любят, что ни одной постельной сцены, а у главной героини и намёка на грудь не было.

Энни захотелось свежих булочек, за которыми нужно было ехать на другой конец города. Я предложил альтернативный вариант: пойти ко мне домой и заказать булочки, но она сказала, что таких свежих, как в её любимой пекарне, не привезут, и что она пойдёт одна, если я отказываюсь её сопровождать. Пришлось ехать, хоть и с углём в этом месяце напряжно. На улице ни черта не было видно, собственно, как всегда, мимо проносились экипажи, порой, казалось, что не мимо… Но это не важно. Это норма. От фонарей никакого толка, меня пару раз занесло, что вызывало у моей спутницы смех, за который я был готов её придушить, но, к сожалению, я испытывал к ней нежные чувства и неподдельное физическое влечение. Начался дождь.

Я высадил её у пекарни, через две минуты она, вся такая мокрая и красивая, вместе с ароматными булочками сидела рядом. Я не удержался и поцеловал её, она ответила. Машинально я полез под юбку, конечно, почувствовал сопротивление, но остановиться было не в моих силах. Потом мне стало очень больно, потому, что она проткнула тростью мою ногу, за что получила по лицу. Когда я мысленно пришёл в себя, мы были у её дома, молчали, тяжело дыша. Половина лица Энни по цвету напоминала жидкость, сочащуюся из моей ноги. Она плакала, но лицо её оставалась непроницаемым.

- Я не полечу с тобой в одной группе, – прошептала она и вышла из автомобиля, так хлопнув дверью, что я на секунду не пожалел, что ударил её.

Конечно, я пожалел. Это было жестоко. Не советую никому так делать, потому что внутри становится больнее, чем после удара острием трости в ногу.

Но, как видите, я и она на корабле. Вместе, но так далеко друг от друга. Мы дружили с самого первого дня обучения в школе космонавтики. Отлично ладили, редко ссорились. На одной из вечеринок я попробовал травку. Травка – одно название, конечно, сплошная синтетика, даже пахнет резиной. Энни узнала и перестала со мной разговаривать. Наш с ней мир стал шатким и хрупким, мы, то ссорились, то мирились, потому что после двух проб этой дряни я уже не мог себе отказать из слабости. Трубка с дурью лежала в ящике столешницы на кухне. Когда Энни уходила от меня после ужина, я не вставая с места, тянулся к ящику. Не важно, что мы только помирились и я обещал больше не курить. Не важно и то, что я провёл целый день на кухне ради перемирия. Никогда я не готовил такой сочной индейки, даже на день благодарения.

Послышался треск. Нет, это был не треск. Это противный скрежет заклепанного металла. Я двинулся в сторону соседнего отсека перекрывать шлюзы, но магниты отказывались действовать из-за какой-то коричневой слизи на гладкой поверхности всего помещения. Мне стало тяжело дышать, я начал терять сознание. Далее последовали отрывки реальности, сменяющиеся не то снами, не то галлюцинациями. Лысые, мой кот с искусственным глазом, мокрая Энни, капитан Зойчи в спальном мешке, мама, вышедшая из хосписа, здоровая и красивая, лысые… Мышц я уже не чувствовал целую вечность, глаза перестали открываться. Кажется в моей руке была сломанная трость Энни, это я понял, но зато я не понял, что мне отгрызают кисть руки. Эта тварь будто состояла из той самой коричневой слизи, но я не думаю, что это было так, потому что слизь так не кусается. Кажется, слизь вообще не кусается.

Меня вырвало. Я затянулся. Не знаю в каком отсеке я был, и был ли я на своём корабле, но мне захотелось свежих булочек. ГдеЭнни? Не важно, что передо мной штук двадцать пришельцев, мне срочно нужно найти мою Энни. Света практически не было, газовые фонарики перегорели. Да, это был наш корабль. Убогое напоминание былой роскоши. Никакого оружия поблизости, только эти твари. Всё это время я оставался на одном  месте, пробоины залатали, но «гостей» оставили внутри. Спасибо, капитан Зойчи. Где ты, сукин сын? Удивительно, что я еще дышу и даже умудряюсь затягиваться, приподнимая купол скафандра. Мне очень везёт, но я чувствую, что смотреть на двадцать противных подобий лиц, ничего не предпринимая, опасно. Снова всё помутилось внутри моей черепной коробки, эти ребята действуют на меня как хорошая доза неогероина. Что-то мне подсказывает, что в данный момент им не на Землю надо, а просто перекусить моей плотью. Когда я вспорол одному брюхо, наружу вырвался сноп капель красно-коричневой жидкости. По плечу похлопала маленькая ручка. Я оглянулся и встретился своими глазами с бирюзовыми глазами Энни, чуть поодаль виднелась паровая пушка, которую подгонял всё ближе капитан нашего корабля. Один миг, и вся противная биомасса разлетелась на мельчайшие капельки. Как ни парадоксально, но это было очень красиво в тусклом свете оставшихся фонариков.

Выяснилось, что запасных скафандров больше нет, а по плану мы должны патрулировать орбиту ещё целые сутки. Капитан истекал кровью, Энни почти исчерпала резервные газы, а про меня можно ничего не говорить, я останусь в живых, хотя мне этого не очень хочется, возможно, поэтому и останусь.

Я снял с себя скафандр и отдал его Энни. Один человек сам по себе ничего не значит. Мне хочется значить, но своим героизмом я ничего никому не докажу. Разве что Ей свои нежные чувства и неподдельное физическое влечение.

О трех подругах

Рассказать вам историю? Она короткая, правда. Всего лишь пять минут.

Итак. На одной большой планете живут три подруги. Их крепкая дружба послужит кому угодно предметом зависти. Они очень разные, но представить одну из них  в отдельности - невозможно.

Первая всегда очень задумчива, она любит посидеть в теплом и уютном кафе, выпить чашечку кофе, пофилософствовать, поговорить на высокоморальные темы... Бывают у нее истерики, да такие, что совладать с ней не может никто. Бледнокожая девушка с каштановыми волосами, отливающими золотом. Круглое лицо, маленький лоб, густые темные брови, большие ярко-зеленые глаза, пухлые губы, тонкая шея и выпирающие ключицы – все это о ней. Она немного сутулится, из-за чего ее стройное тело напоминает березку, противостоящую ветру. Голос у нее мягкий и манящий. Когда она говорит – можно заслушаться.

Вторая девушка – полная противоположность первой. Это пепельная блондинка со смуглой кожей является обладательницей великолепной фигуры: большая грудь, осиная талия, широкие бедра и длинные ноги. У нее карие глаза и еле видные дужки светлых бровей над ними, тонкая линия алых губ и белоснежные зубы, острый подбородок и массивные скулы. Она не представляет собой четкую картинку, и все ее достоинства в совокупности очень размыты. Любой растеряется, просто не зная на что обратить внимание. Девушка болтлива, но смысла в ее речах катастрофически не достает. Она очень веселая, постоянно хохочет по поводу и без. Это можно назвать истерикой, потому что частенько смех переходит в плач. Голос у нее тихий, похож на писк. Она никого не слушает, кроме своих подруг. Особенно она любит послушать третью.

Третья девушка совсем не похожа на своих подруг. Волосы мышиного цвета, совершенно обычное маленькое лицо усыпанное прыщиками, а сами его черты довольно крупные: серые глаза, вздернутый нос, сухие губы классической формы. Она не любит разговаривать, только слушает. Если и говорит, то выдает какие-нибудь «цитаты великих людей».  У нее никогда не бывает определенного мнения, чаще она просто делает так, как делают все. Девушка любит помечтать. Часто представляет себя моделью, певицей и актрисой в одном лице, смотрит дешевые сериалы и верит всем сплетням. Все примеряет на себя. Все.

Удивительно! Как они стали подругами? Однажды они встретились в только что открывшемся кафе. Зал оформлен в стиле 60-х, официанты похожи друг на друга и все улыбаются.

- Неплохой интерьер и официанты симпатичные, - сказала любительница таких мест.

- Сейчас бы на море! – громко пропищала блондинка.

- Даа…- еле слышно протянула третья и продолжила что-то говорить, но ее никто не услышал из-за того, что худощавый официант выронил поднос, который оглушительно ударился об кафельный пол прямо перед столиком девушек.

- Ну и неряха! Совершенно не думает об имидже заведения, которое ему платит деньги! Да люди вообще не любят думать…- возмутилась первая.

- Главное, чтобы думали обо мне! Смотри, какое платье! Мне идет оранжевый цвет? – взвизгнула вторая.

- Очень идет…- восхищенно сказала «мышка».

-О тебе думать? О чем ты?

- Очень многие обо мне думают, очень многим я нравлюсь, а еще больше тех, кто в меня влюблен до беспамятства!

- Ой, ну извините! – съязвила брюнетка.

- Ничего. Самое главное, что вы обо мне думаете и постоянно находитесь рядом со мной, девочки…

- Да не так уж и часто, я от тебя устаю.

- А я часто думаю, мне кажется, что ты мне никогда не надоешь. Ты чудесная! – неожиданно для всех воскликнула третья. Смуглая красотка умилилась и взяла девушку за руку. Они обе так лучезарно улыбались, что их подруга не выдержала и присоединилась к этой сцене нежности, обняв своих подружек.

- А меня ты любишь?

- Да-да! Конечно! Сколько моментов было! Да еще и будет…

- Будет, будет! – подхватила восторженную речь блондинка.

Так, ничего не заказав, они встали из-за стола и направились к выходу. Ошеломленные официанты на секунду остановились, но как только посетительницы вышли, парни продолжили свою дикую беготню по залу.

День был пасмурным, но Вчера, Завтра и Сегодня были полностью поглощены друг другом. И любой прохожий без сомнения сказал бы: «Это - любовь!», хотя сам он ничего не знает об этом.

Можно пожалеть «мышку», можно ей посочувствовать, но никто не осмелится ей помочь, ведь она выглядит такой счастливой. Вдруг, ей эта помощь не нужна вовсе?

Вот и все, что я хотела сказать.